boja_korovka

http://newtimes.ru/articles/detail/50273

Кто светел, тот и свят

«Несчастна страна, которая нуждается в героях»,- писал о нацистской Германии Бертольд Брехт. И герои в той глубоко несчастной стране, действительно, были. Русская православная церковь канонизировала на днях одного из них, Александра Шмореля, казнённого на гильотине 13 июня 1943 года. 4 и 5 февраля 2012 года на могиле Александра в Мюнхене и в кафедральном соборе состоялась торжественная служба, которая завершила процедуру причисления Александра Шмореля к лику святых - новомучеников российских.
До последнего времени об этом мужественном и светлом человеке на его родине в России практически ничего не знали. Если в послевоенных публикациях на Западе имя Александра Шмореля встречалось постоянно, то в СССР и ГДР рассказывалось, как правило, о «мюнхенской антифашистской группе, руководимой студентами братом и сестрой Шолль» без упоминания об Александре Шмореле. И на то была причина, что называется, «идеологического» характера. К примеру, на допросе в гестапо 26 февраля 1943 года этот человек, двадцатипятилетний студент медицинского факультета мюнхенского университета заявил:
: «… я вновь хочу подчеркнуть, что по своему мышлению и чувствам я больше русский, нежели немец. Но прошу учесть, что я не отождествляю Россию с понятием большевизма, напротив я - откровенный враг большевизма».
Его «Политическое исповедание», написанное тюремной камере в марте того же года гласило:
«Я… не хочу сказать, что государственная форма правления в России до 1917 года была бы моим идеалом - нет. Царская власть тоже имела свои недостатки, быть может, даже очень многие, но ее основы - верные. В царе русский народ имел своего представителя, своего отца, которого горячо любил - и это по праву. В нем видели не столько главу государства, сколько именно отца, попечителя, советника народа - и опять же с полным правом, ибо таково и было отношение между ним и народом.
Неладно обстояло дело почти со всей интеллигенцией, полностью потерявшей связь с народом, которая так и не смогла найти ее больше. Но, несмотря на смертельно больную интеллигенцию, а, следовательно, и правительство, я считаю, что для России царская власть - единственно правильная форма». В показаниях на допросах были сделаны и такие признания: «Вступая в 1937 году в немецкую армию (я поступил добровольно), я принес присягу фюреру. Я открыто признаюсь, что уже тогда мне внутренне что-то претило, но я объяснял себе это необычностью военной жизни и надеялся впоследствии приобрести иной настрой. Я, несомненно, обманулся в этой своей надежде, так как в кратчайшее время вступил в конфликт со своей совестью».

Гестапо тщетно пыталось обнаружить связи « русского» с советской разведкой. Их не было.

Архивные материалы дела, касающегося «Белой розы» и её организатора Александра Шмореля, после взятия Берлина были вывезены в Москву и там долгие годы хранились, что называется, за семью печатями. В то время как в Германии « Белая роза» для послевоенных поколений стала символом движения сопротивления нацистскому режиму. Журнал « Шпигель» в одной из своих публикаций о « Белой розе» написал следующее: ««До сегодняшнего дня в Германии нет ни одной группы Сопротивления, которая почиталась бы так, как та, ядро которой образовали мюнхенские студенты, назвавшие себя „Белая роза". Хотя в годы войны на территории нацистской Германии существовали и другие молодежные антифашистские группы, например, прокоммунистическое "Пираты Эдельвейса" и прозападное "Дети свинга". Последние выражали свой протест, слушая американский джаз и танцуя под джазовые мелодии.
Итак, в июне 1942 года студентами медицинского факультета мюнхенского университета им. Людвига Максимилиана была создана подпольная антифашистская группа Weiße Rose ("Белая Роза"), насчитывавшая более 30 человек. Ядро её составляли семеро: шесть студентов Мюнхенского университета им. Людвига Максимилиана – 25-летний Александр Шморель, 23-летний Кристоф Пробст (Christoph Probst), 24-летний Ганс Шолль (Hans Scholl), его сестра, 21-летняя София Шолль (Sophia Scholl), 25-летний Вилли Граф (Willi Graf), 23-летний Ганс Ляйпельт (Hans Leipelt) и 49-летний профессор философии Курт Хубер (Kurt Huber). "Белая Роза" просуществовала менее года, успев выпустить и распространить несколько антинацистских листовок, где говорилось о необходимости национального и личного покаяния за развязанную войну и христианском долге борьбы с "диктатурой зла". Поначалу это были сотни листовок, затем - тысячи, распространяемые по территории рейха. Александр Шморель развозил их в чемодане, путешествуя на поезде по Австрии и Германии. Для того, чтобы печатать листовки, студенты на свои деньги купили множительную технику. Множество листовок были отправлены по почте. Адреса брали из телефонного справочника.
После разгрома армии Паулюса под Сталинградом на стенах нескольких зданий в центре Мюнхена появились надписи, сделанные чёрной краской:"Долой Гитлера!" и "Свобода!" Несколькими днями позже молодые антифашисты были схвачены. 17 февраля 1943 года, когда пронеся в университет целый чемодан листовок, они стали раскладывать их на столах в пустых аудиториях- университетский завхоз, заметив это, тотчас донёс в гестапо.
Впервые информация о « Белой розе» появилась сразу же после ареста участников группы. «Справедливое наказание предателей борющейся нации» называлась заметка в «Боевом листке национал-социалистического движения Великой Германии» газете «Фёлькишер Беобахтер». Затем об аресте и казни мюнхенских студентов рассказал Томас Манн в регулярной передаче Би-би-си из Лондона. А 1 ноября 1946 года по случаю открытия мемориальной доски, увековечивающей память участников «Белой розы», газета «Зюддойче Цайтунг» опубликовала статью, где была помещена его фотография с подписью «Русский немец Александр Шморель» и приводились отрывки из его писем и листовок, сочинённых им и его другом Гансом Шоллем.
Позднее писателю Игорю Храмову удалось отыскать в советских архивах вывезенные после войны в СССР протоколы допросов Александра Шмореля в гестапо и другие уникальные документы… окроплённые кровью лепестки « Белой розы».
«Самое недостойное для культурного народа, не сопротивляясь, предоставить ''управлять'' собою клике безответственных властителей, преданных темным страстям…», – так начинается первая из листовок «Белой розы»
«Своим апатичным отношением к этим темным личностям он предоставляет им возможность так действовать, он терпит это ''правительство'', которое несет такую безмерную вину, да он же и сам виноват, что оно вообще могло возникнуть! Всякий хочет считать себя свободным от такого соучастия в вине, и каждый, поступая так, опять засыпает со спокойнейшей, чистой совестью. Но он не может освободить себя, всякий виноват, виноват, виноват! Но еще не поздно…» (листовка № 2).
«Не скрывайте вашу трусость под покровом мнимой мудрости! Ибо с каждым днем, пока вы медлите, пока вы не сопротивляетесь этому исчадию ада, ваша вина возрастает подобно параболической кривой все выше, все выше» (листовка № 3).
«Всякое слово, исходящее из уст Гитлера, – ложь. Когда он говорит ''мир'', он имеет в виду войну, а когда он именует Всевышнего, то он изрыгает страшнейшую хулу, ибо имеет в виду власть лукавого, падшего ангела, сатаны.(Листовка4)
Листовки содержали призывы к поискам ближних – единомышленников, с тем, чтобы «вскрыть и расширить бездну между лучшей частью народа и всем тем, что связано с национал-социализмом», а что касается соучастников режима, даже самых незначительных, надо сделать так, чтобы никому впоследствии не удалось «в последнюю минуту, наспех сменив знамена, делать вид, будто ничего не произошло!» (листовка № 4).
А вот что писал Александр о русских, покинувших Россию и встреченных им на немецкой земле: «Все это люди, которые когда-то покинули свою родину, чтобы избежать несвободы, отважившись на невероятные трудности только для того, чтобы не служить ненавистной идее. И как раз этот простой народ, который я видел сегодня в церкви, именно он – бесценнейший. Они-то как раз бежали не затем, чтобы спасти деньги и драгоценности, как многие богачи; нет, они бежали, чтобы спасти свою свободу и свободу своих детей. Где найдется подобный пример, чтобы столь громадная часть народа возымела смелость отказаться от всего того, что она называла своим, и бежать, бежать от порабощения»?
Дед Александра Карл Август Шморель переселился из Восточной Пруссии в Оренбург в середине 19 века. Он был скорняк, занимавшийся также и торговлей мехами. В семье было десять детей. Его младший сын Хуго, врач одной из оренбургских больниц, взял в жёны дочь православного священника Наталью Введенскую. Но через год после рождения первенца Александоа жена Хуго умерла от тифа. Второй женой Хуго стала дочь обрусевшего немца Елизавета Гофман. Вскоре у Александра появились брат Эрик и сестра Наташа. В 1921году семья вместе с русской няней Александра репатриировалась в Германию и поселилась в Мюнхене. Жена Эрика Герта Шморель рассказывает, что благодаря своей жене Лили Хуго Карлович даже в Мюнхене продолжал вести свою привычную « русскую» жизнь. Лили взяла детям русского учителя, собирала русскую библиотеку, воспитывала Александра в вере его умершей матери Православии. До последней минуты жизни он оставался глубоко верующим человеком.
Накануне казни он написал родителям:
«Мюнхен 13.7.43
Мои любимые отец и мать! Итак, все же не суждено иного, и по воле Божией мне следует сегодня завершить свою земную жизнь, чтобы войти в другую, которая никогда не кончится и в которой мы все опять встретимся. Эта встреча да будет Вашим утешением и Вашей надеждой. Для Вас этот удар, к сожалению, тяжелее, чем для меня, потому что я перехожу туда в сознании, что послужил глубокому своему убеждению и истине. По всему тому я встречаю близящийся час смерти со спокойной совестью. Вспомните миллионы молодых людей, оставляющих свою жизнь далеко на поле брани - их участь разделяю и я… Немного часов и я буду в лучшей жизни, у своей матери, и я не забуду Вас, буду молить Бога о утешении и покое для Вас. И буду ждать Вас!
Одно особенно влагаю в память Вашего сердца: Не забывайте Бога!!!
Ваш Шурик. Со мною уходит проф. Хубер, который просит передать Вам сердечнейший привет!».
Перед смертью он исповедовался и принял причастие. Исповедовавшему его в камере православному священнику Александр Шморель сказал: « Я выполнил свою миссию в этой жизни»…
Адель Калиниченко

P.S.Согласно православной догматике, канонизация — процесс причисления к лику святых, означает, что церковь свидетельствует о близости этих людей к Богу и молится им, как своим покровителям.
Активист антифашистской организации "Белая роза" Александр Шморель, казненный 13 июля 1943 года в мюнхенской тюрьме "Штадельхайм", причислен к лику местночтимых святых Берлинско-Германской епархии Русской Зарубежной Церкви. Торжество прославления новомученика возглавил архиепископ Берлинский и Германский Марк. 4 февраля от кафедрального собора в Мюнхене начался крестный ход на кладбище "Ам Перлахер форст", где у могилы Александра Шмореля была отслужена последняя панихида перед канонизацией. Затем за Всенощным бдением в соборе вынесли икону новомученика Александра; была пропета служба новопрославленному святому.

http://www.newizv.ru/world/2012-01-13/157406-jakov-ciperovich.html

Сталкер

О феномене Якова Циперовича десятки раз рассказывали газеты и телевидение разных стран. В1979 году после сильнейшего отравления этот человек пережил состояние клинической смерти. Оно длилось целый час, что само по себе абсолютно невероятно, ведь клетки коры головного мозга погибают через 3-5 минут после остановки сердца. Выйдя из комы через неделю после случившегося, он навсегда утратил способность спать и не спит вот уже без малого 33 года. Немецкие врачи с недоверием отнеслись к этому факту и поместили Циперовича на две недели в больницу под неусыпный контроль видеонаблюдения. Однако после проверки просто развели руками:» Да. это так. Точка». Но на этом невероятные особенности этого необычного пациента не заканчивались: Яков не ощущает веса предметов, к примеру, может в присутствии беспристрастных свидетелей десять тысяч раз, не чувствуя усталости, отжаться от пола, одним мизинцем поднять двухпудовую гирю, а температура его тела не поднимается выше 34 градусов. Сейчас ему пятьдесят девять лет, однако, на вид- лет тридцать пять, не более: похоже, что природа вообще выключила у этого человека так называемый «механизм старения». Но все эти без преувеличения чудеса всё же представляются вторичными. Гораздо интереснее, может быть, даже другое: что пережил и запомнил этот Сталкер « в краю наползающей тьмы, за гранью смертельного круга».
Наш корреспондент побывала в гостях у бывшего минчанина Якова Циперовича в немецком городе Галле, где он сейчас живёт вместе со своей семьёй- обаятельной женой Кариной и сыном- студентом, будущим программистом.

Сказать, что дверь открыл молодой мужчина- это ничего не сказать, на пороге квартиры стоял настоящий атлет и красавец. Даже неколебимым материалистам, кто априори не верит «всем этим небылицам», могу сказать, что собеседник- человек скромный, начисто лишённый стремления произвести впечатление, понравиться и поразить, а посему рассказанное им не надо, что называется, делить «на шестнадцать», пытаться отсортировать правду от вымысла. Чего- чего, но преднамеренного вымысла там нет, есть оставшееся в памяти. А уж что оно собой представляет, каждый волен судить в меру своей способности воспринимать необъяснимое.

-Яков, похоже, что как раз ваш случай имел ввиду Павел Флоренский, когда писал: «Иногда восхищенная душа возвращается обратно. Но это … не было смертью, а было похищением души в иной мир… Тот, кто при жизни умер для мира, тот вкусил бессмертия». Какие ваши «вкусовые ощущения» на этот счёт?
- До этой истории я был обыкновенным парнем, работал электриком, любил путешествовать в почтовом вагоне, дрался, причинял боль своим близким. Первая жена очень ревновала меня. И однажды в бутылку с вином подсыпала сильнодействующий яд… Врачей и себя в палате реанимации, когда меня привезли в больницу, я видел со стороны. Сам я как бы поднялся к потолку. Слышал, как врачи говорили, что «поздно, прошло больше 7 минут». Я «вылетел» из комнаты и очутился в немыслимо огромной спирали. Запомнил ощущение абсолютного счастья. На каких -то витках я останавливался, и в меня буквально закачивали огромное количество информации. Знания эти напрямую без голоса накладывалось на моё сознание. Я испытывал восторг и удивление. Я ощущал себя пятном света, которое постоянно меняло цвет. Вокруг меня находились сущности, которые тоже являли собой световую субстанцию. Каким-то образом я знал сколько какая сущность там находится. Некоторые были там десятки тысяч лет. Но время в той ипостаси не имеет значения. Там присутствует ощущение безграничной свободы, ты летаешь. Там ничего никто не говорит, слов не существует. Всё происходит на уровне передачи энергий.
- Какого плана информацией вас насыщали?
- К примеру, о том, что делать, чтобы человек не старел, чтобы он жил двести – триста лет, и вообще что такое человек.
- И что же такое человек? Помните, во времена всеобщей победы дарвинизма, когда человек стал не творением Господа, а прямым потомком обезьяны, сколько же тогда этот человекообразный товарищ «делов» натворил! Страшно вспомнить… Но в джунгли всё равно и сейчас возвращаться не торопится. Его и в этом большом "зоопарке" хорошо кормят. Я лично не чувствую в отношении обезьян голоса крови, хоть убейте! Дельфин мне больше родственник, чем обезьяна. А что вам по этому поводу там «сказали»?

-Теория Дарвина это абсолютный и полный бред. Человек - космическое существо, привнесённое, и привнесён он на землю сотни миллионов лет назад. Принято считать, что человечеству 40 -50 тысяч лет, на самом деле человеку сотни миллионов лет. Цивилизации погибали и снова возрождались. Древние египтяне имели контакты с пришельцами и были наделены огромными знаниями. Пирамиды- это научные сооружения, они строились не физически, а метафизически что ли. Всё происходило путём телепартации, мысленного воздействия на объекты. В человеке заложены совершенно фантастические возможности. Помните, была такая Кулагина, которая могла взглядом двигать предметы. Так вот у неё были лишь маленькие отголоски тех возможностей. У атлантов существовала грандиознейшая цивилизация. Атланты могли летать, обладали способностью к левитации. Кстати, до своего пребывания «там» я ничего не слышал об атлантах.
- Вы после той незапланированной «командировки» боитесь смерти?
- Совершенно не боюсь. Потому что знаю: когда мы уходим отсюда, мы приходим туда. Мне оттуда возвращаться совершенно не хотелось.
- Там лучше для всех или только для тех, кто «хорошо себя вёл»?
- Убийцы, люди, которые совершали тяжкие грехи, попадают на какой-то другой очень примитивный уровень, они ничего не получают там. В том мире существуют разные пласты. У людей, которые светло и правильно жили, боролись со злом, помогали людям там идёт интенсивное общение, насыщение знаниями и информацией. А злодеи и прочие большие грешники этого лишены, но это мало похоже на ад и рай, каким его придумали люди.
-У вас бывают проблемы со здоровьем?
- Когда возникает какая-то проблема, я снимаю её упражнениями. Работаю с кровообращением, дыханием, восстанавливаю мозговую деятельность.
На основе йоги, ушу, восточных практик я разработал собственную, во многом уникальную , систему упражнений. Она меня просто спасла, потому что каким-то образом компенсирует отсутствие сна. Моё тело, как полигон. Я на себе опробую знания, которые и сейчас приходят мне на уровне интуиции. Я уверен, что благодаря моим упражнениям я смогу (если не случится чего-то непредвиденного) с лёгкостью дожить до двухсот лет.
- Но ведь там, как выяснилось, лучше?
- Человеку интересно здесь жить, потому что , находясь здесь, человек, в том числе и я, как бы выполняет какую-то миссию, задуманную Творцом.
- Что в вашем понимании есть Бог?
- Бог это Вселенский разум. Я общаюсь с Богом сам, не прибегая к посредничеству Церкви.
-Как вы в этом случае вы относитесь к традиционным религиям: к Христианству, Исламу, Буддизму, Иудаизму? И зачем Богу, который един, нужно было разделять человечество на разные вероисповедания?
-Может быть, это нужно было не Богу. А его противоположности, тому, кому нужно, чтобы существовала вражда… И тем не менее к традиционным религиям я отношусь с должным пиететом.
- А вам не страшно, что на ваших глазах состарятся и умрут близкие вам люди?
Спросила и почувствовала неловкость. Мне показалось, что это был единственный вопрос, на который у собеседника не было лёгкого ответа. Да и, вероятно, быть не могло. Ведь даже побывав «Бог знает где», человек остаётся человеком.
Адель Калиниченко
Галле

http://ej.ru/?a=note&id=11613

Люди и стены


«Бывают странные сближения» написал Пушкин в « Заметке о Графе Нулине». А в нынешнем декабре, спустя без малого два века, произошло едва ли не самое странное в современной истории «сближение»: почти одновременно вышли за порог покидаемого ими мира два правителя Вацлав Гавел и Ким Чен Ир. Если вспомнить знаменитый вопрос Познера из Марселя Пруста, «оказавшись перед Богом, что скажете вы ему» и предположить, что такая аудиенция состоялась ( что совершенно, кстати, не исключено) то каждый из двоих, не сговариваясь, мог сказать, что пытался сделать свой народ счастливым. Но, как известно, по- разному: один, вдохновенно утверждая свободу и человеческое достоинство, другой, и свободу, и человеческое достоинство, с упорством маньяка искореняя. И в этом среди современных диктаторов почти не имел себе равных.
Года четыре тому назад, когда я работала в службе безопасности мюнхенского аэропорта, как-то в один из дней я проводила паспортно- визовый контроль у пассажиров, вылетающих рейсом Люфтганзы в Пекин. В ожидании объявления посадки народ пил кофе, делал последние покупки в дьюти – фри, молодые люди, устроившись прямо на полу поближе к розеткам, писали что-то в своих ноутбуках… Но было в этой привычной картине зала отлёта и нечто совершенно странное и не ласкающее глаз. С полсотни человек в красных спортивных костюмах неподвижно сидели в креслах, опустив головы и глядя в пол. Они не смотрели по сторонам, не вставали с мест, не разговаривали и, казалось, даже не шевелились. Когда объявили посадку, и мы с коллегами стали проверять паспорта и посадочные, люди в красных костюмах продолжали молча сидеть на скамейках, плотно прижавшись друг к другу. Одна из женщин азиатской наружности, когда подошла её очередь, подала мне стопку из нескольких десятков паспортов, к тому же перевязанных вокруг резинками.

-Это паспорта наших спортсменов из Корейской Народно- Демократической Республики. Мы возвращаемся с соревнований из Румынии через Мюнхен и Пекин в Пхеньян,- сказала она. Самое удивительное было то, что она говорила по-русски. Оказалось, что эта женщина со связкой паспортов- переводчица, но никакого иностранного языка кроме русского не знает. Ей просто повезло, что она подошла именно ко мне. Потому что потом потребовалось всё доступное её пониманию красноречие, чтобы объяснить, что паспорта необходимо раздать владельцам, иначе они никуда не полетят. Требование повергло переводчицу в ужас. Она буквально взмолилась: «Нет- нет- нет, это нельзя!». Но тут как из- под земли образовалось десятка полтора северокорейских «людей в штатском». Они сгруппировались в сторонке и начали тихо, но энергично обсуждать сложившуюся ситуацию. Посадка заканчивалась, и им нужно было принимать, по всей видимости, ответственнейшее решение. И они его приняли! Люди в серых костюмах скомандовали своим подопечным встать, окружили их кольцом, взявшись за руки по периметру, но паспорт каждому выдавался лишь за шаг до контроля под бдительным присмотром сопровождавших. Из всех чувств в тот момент, когда я встречалась глазами с тихими молодыми людьми в красных костюмах, я ощущала только чувство огромной неловкости: что с ними вот так, как с конвоируемыми преступниками, а я ничего не могу сделать. И никто ничего не может… И все мы невольно были соучастниками этого непристойного действа.
Юрий Галансков, один из первых российских диссидентов, в 72 году задолго до Магницкого в тридцатитрёхлетнем возрасте залеченный насмерть тюремными «медиками», в своей неоконченной повести писал: «Я знаю, что единственный выход из ада- это непреклонное стремление выйти из него…Неважно куда, важно выходить из ада»
В уходящем году исполнилось 50 лет с того момента, как была воздвигнута Берлинская стена, являвшаяся не только символом поруганной свободы, но и памятником неодолимому стремлению людей « выйти из ада ». По данным правительства ГДР, при попытке перебраться через Берлинскую стену погибли 125 человек. Российские историки говорят о 192 погибших. По информации из ряда западных источников, число погибших при попытке бежать в ФРГ превышает тысячу человек.
В музее тюрьмы Штази в Берлине мне довелось поговорить с экскурсоводом музея Майком Френолем. Ему сейчас 45 лет. Шесть лет и два месяца из них он провел в этой и других тюрьмах Восточной Германии. Возможно, все началось с имени, ведь отец назвал его на английский манер, потому что был фанатом Rolling Stones. Первый раз Майка посадили в тюрьму, когда ему было всего 17 лет. К ним в школу пришел офицер-пограничник и стал рассказывать о том, что Берлинская стена – это антифашистская защита границы. «А почему там, у стены, стреляют в мирных людей?» – спросил Майк. За этот вопрос он получил первые полгода тюремного срока. На свободу вышел уже убежденным борцом с режимом и занялся сочинением листовок – воззваний к согражданам. Так что вне тюрьмы ему посчастливилось побыть совсем недолго. Освободившись вторично, стал обдумывать детали побега на Запад. И опять был схвачен и посажен.

Когда Майк отсидел третий срок (шел уже 1989 год), прямо из ворот тюрьмы он направился в пивную. Незнакомые люди за столиками пели, шутили, обнимались, смеялись. «Что происходит? Чему вы радуетесь?» – спросил бывший зек. «Стены больше нет! Ее нет навсегда!» – кричали ему в ответ. «Неправда. Я родился с этой стеной, с ней и умру. Стена переживет нас всех», – отрезал Майк, думая, что его разыгрывают. На следующий день рано утром он всё же пошёл к стене. И вдруг осознал, что своими ногами пришел в Западный Берлин. Сел на дорогу, обхватил голову руками и первый раз в жизни понял, что такое плакать от счастья: он пережил стену, оказался тверже ее.
В музей «Штази» бывшие работники тюрьмы приходят довольно часто. Многие из них живут в соседних домах, ведь квартиры им выделялись поблизости от работы. По словам сотрудников музея, почти все из которых в прошлом веке были заключёнными этой тюрьмы, бывшие тюремщики ведут себя крайне агрессивно, перебивают экскурсоводов, кричат, что все, о чем те говорят, клевета, и что настанет день, и они вернутся обратно в качестве персонала тюрьмы. Они и сейчас думают, что это ошибка, ведь их стена была построена навсегда.
«Не может быть и речи о демократии до тех пор, пока власть оскорбляет достоинство граждан, подминает под себя правосудие, средства массовой информации и манипулирует результатами выборов. Но самой большой угрозой для России было бы равнодушие и апатия людей. Напротив, они должны неустанно добиваться признания и соблюдения своих прав и свобод. Оппозиционным структурам следует объединиться, сформировать теневое правительство и разъяснять свою программу людям по всей России»- эти слова за несколько дней до своей смерти адресовал россиянам в своём интервью Новой Газете Вацлав Гавел. Стены, возводимые тиранами не столь уж и тверды, как это зачастую кажется. Сегодня то, что было ещё недавно Берлинской стеной, крошится в руках. Я знаю это, потому что всего за два евро купила маленький её осколок в сувенирном магазине на Унтен-дер-Линден и располагаю теперь хорошим вещдоком, доказывающим , что зло- субстанция сокрушимая.
Адель Калиниченко

http://newtimes.ru/articles/detail/46198
http://www.kommersant.ru/doc/1783137/print
http://www.newizv.ru/society/2010-11-19/136650-razgadka-bolshogo-kollajdera.html

Первые ласточки, обогнавшие скорость света


Когда Альберт Эйнштейн писал, что « никаким количеством экспериментов нельзя доказать теорию, но достаточно одного эксперимента, чтобы её опровергнуть», он вряд ли предполагал что кто-то когда-то замахнётся с помощью эксперимента опровергнуть одну из основ теории относительности. Но это случалось мгогократно, а точнее, 16 тысяч раз.
Научный мир сегодня не может сказать с какой долей вероятности, но совершенно не исключает, что универсум Эйнштейна заканчивает своё существование. Во всяком случае, первый звонок, оповестивший человечество о возможности этого события, прозвучал. И случилось это в конференц- зале CERN –Европейского центра по ядерным исследованиям, где был обнародован ошеломляющий результат научного эксперимента. Физики ЦЕРНа и итальянской лаборатории Гран-Сассо, работающие в рамках проекта OPERA, на протяжении почти трёх лет фиксировали тот факт, что скорость нейтрино, «отправляемой» из расположенного в ЦЕРНе Супер-протонном синхротроне (SPS)- предускорителе Большого Адронного Коллайдера, на расстояние 732 км в подземную лабораторию Гран-Сассо ( на 60 наносекунд) на 2 тысячных процента выше скорости света.
Случайно оказаться в ЦЕРНе именно в этот день и час – по теории вероятности имело величину, весьма близкую к нулю. Но, тем не менее, именно так и случилось. Надзирающий за нашим братом- журналистом пресс- секретарь ЦЕРНа Джеймс Джиллис только потому, я думаю, и разрешил мне поприсутствовать на закрытом для посторонних научном семинаре, где впервы должен был быть представлен доклад о сенсационных результатах измерений « коллаборации» физиков, что больше никому из коллег (не считая вездесущего агентства Reuters) оказаться в этом нужном месте в это нужное время не посчастливилось. И побожившись пресс- службе, что ни фотографировать, ни записывать на диктофон, ни- Боже упаси!- задавать физикам вопросы до и во время семинара не буду, с максимально «учёным» , на какое только способно было моё лицо, выражением, захожу в амфитеатр церновского конференц -зала.
Люди, чинно входившие в это помещение, были разные по возрасту и этнической принадлежности, и, глядя на эти умные лица, я вдруг подумала, что здесь, в ЦЕРНе вообще и на этом событии в частности, человек равновелик замыслу Творца. В отличие, как это ни печально, от абсолютного большинства мест большого скопления людей. В каком-то фильме, помнится, героиня Ренаты Литвиновой в отчаянии прошептала: «Я ставлю этой планете «ноль». Но той высоколобой «планете», что сидела на всех скамьях и даже всех ступеньках, затылок в затылок стояла в дверях и проходах амфитеатра, можно было поставить только пятёрку, может быть, даже с плюсом. Хотя бы за неуклонное следование по пути « высочайшего восхождения», как кто-то из философов. называл путь научного познания мира


Итак, Дарио Аутьеро – один из главных исследователей проекта OPERA, под чьим руководством проходил этот эксперимент, сделал доклад, под которым стояли подписи 174 авторов из десятков стран мира. Полный список - 216 участников эксперимента. Но, тем не менее, не все из них согласились поставить свою подпись под статьёй. Причина этого явления, вероятно, состоит в том, что нет уверенности в том, что заявленный результат содружества учёных OPERA, правильный, поэтому подписаться под докладом, опрокидывающим один из основных постулатов Эйнштейна, рука поднялась не у каждого. Но в мире большой науки каждый вправе поступать сообразно своего личного отношения к факту незыблемости порядка вещей.
Доклад Дарио Аутьеро содержал анализ разнообразных источников погрешностей при фиксации скорости нейтрино из пункта «А» (ЦЕРН) в пункт «В» ( Гран- Сассо). Докладчик водил лазерной указкой по чёрным точкам на графиках и диаграммах, обозначающим реальные нейтринные данные, зарегистрированные детектором и просуммированные по большому числу событий, а также по красной кривой, показывающей условный «опорный» сигнал, который двигался бы со скоростью света. И всем, кто жадно следил за рассказом, становилось очевидно, что регистрация нейтрино происходит чуть раньше опорного сигнала. Но Дарио Аутьеро был в своём повествовании сдержан и лишён категорических выводов. Он говорил о том, что нейтрино действительно не очень-то и явно опережает свет, но это является лишь поводом для того, чтобы тщательно перемерить все длины кабелей, скорости срабатывания аппаратуры, время задержки электроники и так далее. Однако, как следовало из его рассказа, эта перепроверка была многократно выполнена. И в результате оказалось, что нейтринный сигнал действительно обгоняет опорный, примерно на 60 наносекунд. Но и то хлеб! Превышение скорости света в каких бы мизерных значениях ни наблюдалось, превышением, тем не менее, быть не перестаёт!

Теория относительности не запрещает само по себе существование частиц, движущихся со сверхсветовой скоростью. Однако для таких частиц, существующих пока лишь в теории, (их обобщенно называют «тахионы»), скорость света тоже является пределом, но только снизу — они не могут двигаться медленнее нее. При этом зависимость энергии частиц от скорости получается обратной: чем больше энергия, тем ближе скорость тахионов к скорости света.
Кстати, первые ласточки, превышения скорости света были замечены 23 февраля 1987 года во время знаменитой вспышки сверхновой звезды SN1987A в Большом магелановом облаке. Тогда были зарегистрированы и нейтрино, которые пришли за несколько часов до светового импульса. Однако раз нейтрино и свет, проведя в пути 170 тысяч лет, не разошлись более, чем на несколько часов, значит, скорости у них очень близки и различаются не более чем на миллиардные доли. Эксперимент же OPERA показывает в тысячи раз более сильное расхождение.
Когда докладчик закончил свой рассказ, из первого ряда поднялся человек, которого знал, вероятно, каждый из приблизительно четырёхсот человек, присутствовавших в зале, лауреат Нобелевской премии Самуэль Тинг. Он поздравил коллег с успехом и призвал научное сообщество к дальнейшим поискам истины на этом пути. Ещё час после этого, а то и более, из зала задавались вопросы. Но, несмотря на неизбежный скепсис и уместные сомнения, ни насмешек, ни недоброжелательности не было слышно и в помине. Зал слушал, внимал, мыслил, являя собой зримое воплощение мозгового штурма и работы коллективного разума. А мне, случайно залетевшей сюда из «противоборствующей» физикам «лирической» стаи, было приятно даже просто наблюдать за этой впечатляющей работой коллективной научной мысли.


После того, как семинар закончился, я попросила прокомментировать это событие замдиректора французского Национального института ядерной физики и физики элементарных частиц Ставроса Катсаневаса, непосредственно участвовавшего в экперименте OPERA.

-Нашему докладу всего один день, он был опубликован только сегодня утром. Люди будут его читать и комментировать, и эти обсуждения нам тоже могут быть очень интересны и полезны.
Я доверяю команде, с которой работал всё это время. Мы знали о результатах, которые мы сегодня предали гласности, уже шесть месяцев тому назад. Но, прежде чем огласить наши выводы, проверяли снова и снова, и результат был нами многократно и подтверждён, и зафиксирован.
Мы слышали сейчас от профессора Тинга , лауреата Нобелевской премии, что мы проделали очень серьёзную работу , и что по его мнению очевидно в наших выводах ошибки нет.
И если в дальнейшем у наших коллег результат тоже получился таким, значит, не надо пугаться и говорить, что этого не может быть.
Физик- теоретик из Армении Арам Ионесян, семь лет сотрудничающий с ЦЕРНом, был настроен более скептически:
-Я склонен думать, что всё же это систематическая ошибка. Часто мы учёные открываем то, что хотим открыть. Так рождается субъективизм. А в случае измерения скорости нейтрино, мы должны хорошо измерить время, когда нейтрино образовалось и время, когда оно было зарегистрировано, вычесть разницу и получить скорость. Ошибка возможна, как в первом измерении, так и во втором.
Научный сотрудник из Дубны, двадцать пять лет работающий в ЦЕРНе, Николай Зимин высказал такое суждение:
-Процесс рождения нейтрино он вероятностный. Вы никогда не знаете абсолютно точно, когда нейтрино родился. Здесь и возможна погрешность измерений. Поэтому сегодняшние сенсационные выводы должны быть хорошо проверены на независимых источниках , к примеру, в лаборатории Ферми близ Чикаго. Хлеба и зрелищ- это не для науки. Наука любит тишину.
-А для чего был сегодняшний семинар в таком случае?
-Чтобы научное сообщество узнало, что есть новый неожиданный результат и занялось его дальнейшей проверкой.

Британский учёный доктор Мик Сторр в разговоре с корреспондентом был более позитивен в оценке этого события:
- Здесь на Большом Адроном Коллайдере мы уже давно отказались от выражения: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда». Сегодняшняя научная сенсация- возможное тому подтверждение.

Адель Калиниченко
Женева

http://newtimes.ru/articles/detail/44428
«Во многом знании» не только- «много печали», но и, к сожалению, почти всегда- притупление чувствительности в восприятии трагедий и бед. Столько сейчас известно о зверствах, как в отношении отдельных людей, так и в отношении целых народов, что вся сотворённая людьми жестокость, почти всегда к тому же неотделимая от несправедливости, сливается в сознании в один кровавый фон. И на этом фоне блекнет и теряется то, чему потеряться не должно. К тому же для облегчения забвения, сотворённого предшествующими поколениями, существует универсальное руководство к бездействию: « Кто старое помянет»… « Старое», о котором я поведу речь, если коротко, выглядело так.
28 августа 1941 г. был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». В нём говорилось: «По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, населенных немцами Поволжья. О наличии такого большого количества диверсантов и шпионов никто из немцев советским властям не сообщал, – следовательно, немецкое население районов Поволжья скрывает в своей среде врагов советского народа и Советской власти. В случае если произойдут диверсионные акты, затеянные по указке из Германии немецкими диверсантами и шпионами, в Республике немцев Поволжья или прилегающих районах и случится кровопролитие, Советское правительство по законам военного времени будет вынуждено принять карательные меры против всего немецкого населения Поволжья». Но дожидаться того момента, когда « по сигналу, данному из Германии, десятки тысяч диверсантов и шпионов» произведут диверсионные акты предусмотрительная советская власть не стала и к 20 сентября того же года в автономной республике Немцев Поволжья немецкого не осталось и духу. И даром что в 1762 и 1763 годах императрица Екатерина II своими манифестами пригласила жителей европейских стран переехать в Россию и поселиться на берегах реки Волги. На августейшее приглашение тогда откликнулись тысячи жителей немецких государств Гессена, Бадена, Саксонии, Гольштейна, Майнца и других. С 1764 по 1768 год в Поволжье на территориях современных Саратовской и Волгоградской областей было образовано 106 переселенческих колоний, в которых проживали 25 600 человек. К началу XX века в Поволжье было 190 колоний с населением 407,5 тысяч человек, которых официально называли «немцы Поволжья».
Немецкая республика была одной из первых в СССР автономных республик сплошной грамотности: в ней насчитывались 171 национальная средняя школа, 11 техникумов, 3 рабфака, 5 вузов. Кроме того, имелось 172 колхозных клуба, домов культуры, Немецкий национальный театр и детский театр. Издавалась 21 газета на немецком языке..
Немцы, проживавшие в Саратове, составляли значительную часть профессорско-преподавательского состава высших и средних учебных заведений и управленцев промышленных предприятий.
…Выгонять народ и грузить в вагоны начали с 3 сентября 1941. Старожилы рассказывают, что собаки по всей Волге начали выть еще за сутки до указа. И так, под вой собак и мычание голодной недоенной скотины (у коров лопались вымена, и они издыхали на скотных дворах и вдоль дорог) народ грузили в эшелоны до 20 сентября.
Всего из Поволжья за 17 дней сентября1941 года было выселено 443 000 тысячи человек.
Кроме того было депортировано 26 000 из Сталинградской области, выселения происходили вообще по всей стране от Ленинграда и Москвы до Украины, Крыма, Северного Кавказа и Грузии.
Общее число перемещённых за Урал немцев по разным источникам составляло от 900 тысяч до более чем миллиона человек.
Многим тысячам не суждено было пережить этот тяжкий путь. Люди, особенно детишки, терялись на станциях, куда загоняли эшелоны в тупики и держали , порой неделями. Иногда начальники эшелонов разрешали людям отлучиться для поиска еды или просто в туалет. Ждать и искать никто не позволял, терялись и взрослые и дети.
Расстреливали людей прямо тут же, у железнодорожной насыпи за малейшую провинность, по навету, за неповиновение начальству или самовольную отлучку. Там же и бросали. Умерших (умирали в основном старики и дети) тоже выносили из вагонов и бросали у насыпи.
Во время поездок по красноярскому краю я слышала от старожилов, что вдоль Енисея было множество безлюдных мест, куда причаливали баржи с «эвакуируемыми» и людей сотнями оставляли на верную смерть. По весне там на таёжных берегах находили лишь человеческие кости.
…Настоящий ужас начался зимой 1942 года, с организацией так называемой трудармии. Забирали на лесоповал и в шахты всех – от 15 до 55 лет, не забирали лишь женщин с детьми до трех лет. Но стоило ребенку перешагнуть этот порог, как мать отправляли в трудармию, а дитя – в детдом, где многие малыши умирали от издевательств, голода и тоски.
Писатель Владимир Эйснер рассказывал мне, что напротив нынешнего города Дудинка на Енисее есть низкие острова, так называемые Левинские Пески, где хорошо ловится рыба. Почти в каждый ледоход льдины разрушают дома на островах, ломают лодки. Обычно рыбаки выезжают туда после половодья. Но осенью 1942-го туда «выбросили» большое число «эвакуированных» немцев Поволжья – ловите рыбу! Половина из них умерли зимой от голода. Остальных в половодье «съела» вода.
На востоке Таймыра есть река Хатанга. Туда осенью 1943 года ледокол провел баржу с «эвакуированными» немцами Поволжья, в основном с молоденькими девушками и женщинами. Лишь небольшая часть из них попала в сам поселок Хатанга, где было хоть какое-то жилье. Остальные, спасаясь от лютого мороза, пытались вырыть землянки на берегу. Но вечная мерзлота без конца тает и подтекает, согреться в такой землянке нельзя – чем больше топишь, тем больше течет по стенам вода. Ловить рыбу подледным способом эти выросшие в степи люди не умели. Да и не было железного инструмента для пробивания льда. Голодали страшно. Куропаток ловили на силки, сплетенные из собственных волос. Из своих же волос плели сети для ловли рыбы.
В 1944 году на реку Хатанга завезли ссыльных калмыков и крымских татар. Крымские татары все умерли в первую же зиму. Часть калмыков выжила и в 1956 году, при Хрущеве, вернулась домой. Немцам же зачитали указ о «вечной ссылке».
О том, что у целого народа отобрали возможность изучать родной язык и культуру и целый народ распылили по градам и весям, чтобы он нигде не составлял большинства населения, а после войны "забыли" вернуть этому народу права и родину, а главное, что до сих пор государство перед российскими немцами не извинилось - об этом в канун семидесятой годовщины трагедии с государственных трибун никто ничего не произнёс.
Считается, что «как- то уже неактуально». А ведь по историческим меркам ещё совсем недавно необходимость запоздалого покаяния страны перед своими гражданами , российскими немцами, не вызывала сомнений у новой демократической власти.
29 декабря 1989 года Совет Министров СССР принял постановление, в котором изложил задачи по безотлагательной реабилитации советских (российских) немцев с восстановлением их автономной республики в Поволжье. После распада СССР Правительство РФ продолжило инициативы по восстановлению государственности российских немцев и опубликовало постановление, которое было взято за основу при подписании «Протокола о сотрудничестве между правительством РФ и правительством ФРГ с целью поэтапного восстановления государственности российских немцев». Но на этом положительные законотворческие инициативы российских властей по полной реабилитации российского немецкого народа иссякли.
Академик Борис Раушенбах в одном из интервью рассказывал, как Михаил Горбачёв, однажды при встрече сказал ему : "Если бы я остался у власти, мы бы с Вами восстановили Республику». В мае 91-го года Горбачев действительно проводил по этому поводу совещание руководителей Саратовского и Волгоградского обкомов, потому что предполагалось, что туда, на их в полном смысле историческую родину будут переселять немцев из Казахстана. Но по признанию Раушенбаха, всё это была пустая болтовня, что ничем это не могло кончиться.
-Я Горбачеву и этим обкомовцам сказал, что тогда все немцы уедут в Германию: "Если вы с этим согласны, так и скажите, что мы предлагаем вам сматываться из России. Скажите честно". Но они, сволочи, этого не сказали, стали лепетать какую-то ерунду... И все, кто хотел, уехали. А сейчас это уже не имеет смысла.
Ведь ни Россия, ни Германия- по мнению российских немцев- не были заинтересованы в восстановлении немецкой автономии, и активисты национального движения оказались вольными или невольными участниками международного спектакля — фарса под названием "Забота о возрождении российско-немецкого этноса".
«Без меня народ не полный»,- писал Платонов. А можно ли считать полным российский народ без его такой органичной и испокон века неотъемлемой немецкой составляющей?
В период с двадцатых по пятидесятые годы в Советском Союзе было замучено, расстреляно, умерло от голода, болезней и непосильного труда больше половины всех российских немцев, презумпция абсолютной виновности которых в глазах людоедской власти состояла лишь в их национальной принадлежности.
Исход несолоно нахлебавших российских немцев с закреплённых за ними высочайшими указами российской короны в вечное пользование земель , увы, состоялся. Точка невозврата скорее всего пройдена. Но как писал историк, философ и диссидент Михаил Гефтер « Свободен ли отъезжающий? Лишь тогда свободен, когда дверь открыта для каждого, когда каждый волен вернуться, и «домой» значит всего лишь: туда, где тебя ждут, где ты нужен, где близость и близкие».
Я лично знаю многих уехавших в Германию российских немцев, кто бы вернулся. Потому что, какое слово в словосочетании «российские немцы» ключевое, каждый чувствует по- своему. К тому же в своём большинстве российские немцы совсем по-русски незлопамятны и часто подвержены сугубо русской болезни «ностальгии». Мне рассказывал вертолётчик Вильгельм Лебер, двадцать лет отлетавший в Сибири и в арктических широтах, что его отец, так много испытавший на своём веку, пожив несколько лет в благополучной Германии, всё же вернулся в Россию. Вот такая она загадочная- обрусевшая немецкая душа.
Но если желающие вернуться все же и есть, реально возвращаются единицы. А надо- то людям совсем немного- чуть – чуть со стороны государственных органов… тепла и заботы , как бы фантастично применительно к российским традициям это пожелание ни звучало. Но ведь по идее не для галочки разработана и существует Государственная программа по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом. К моменту депортации немцев в немецкой республике проживало 606 тысяч человек.( из них более половины- немцев) А по переписи 1989 года в том же регионе проживало 474 тысячи человек. Поразительно, что численность населения Поволжья так и не восстановилась. Сейчас в Поволжье живет примерно 12 500 человек немецкого происхождения. Сколько их них говорит на языке - не знаю. Даже родной язык без преподавания в школе и носителей языка становится искусственным и исчезает.
. Программа переселения соотечественников была принята указом Президента РФ 28 июня 2006 года. Она направлена на переселение людей, оказавшихся после распада СССР за пределами РФ и желающих переселиться в Россию. Однако программа эта фактически не работает, многомиллионные средства, отпущенные на её претворение в жизнь, сокращаются по причине невостребованности. А может быть пока не окончательно поздно программу можно поставить на эти вот действительно необходимые рельсы. Ведь, хочется надеяться, не совсем ещё немецкий «поезд ушёл » и , может, буквально впрыгнув в последний вагон, ещё возможно попытаться воссоздать в Поволжье то, что явилось бы сколь долгожданным, столь и нравственно необходимым, перед нашими соотечественниками, русскими немцами, России покаянием.
И опять процитирую моего любимого Гефтера: «Сказать: «без этого не выжить»- не вполне точное выражение мысли. Без этого нам, людям, не быть»!
… Так «быть или не быть?- вот в чём вопрос».
Адель Калиниченко

http://ej.ru/?a=note&id=11263
Адель Калиниченко



Никогда в молодости, а уж тем более в детстве я не могла предположить, что 20 лет — это так мало... Ведь вот совсем недавно по Ленинградскому проспекту с грохотом двигались странные транспортные средства, а мы, сотрудники журнала «Родина», взирали на этих нелепых и неуклюжих, но наглых каракатиц с недосягаемой высоты редакционных окон.
Потом под предводительством нашего главного редактора Володи Долматова мы всей командой отправились к Белому дому. Помню, шел дождь, из окон, кажется, пятого этажа какие-то женщины выбрасывали листовки. Внизу люди курили, переговаривались и чего-то ждали.
Но это «что-то» было пока никак не материализовано: мы приехали чуть раньше танков. Да и их появление, когда они прибыли, никак не связывалось в нашем невоенном сознании даже с теоретической возможностью атаки на людей. И всё же никто не веселился, не шутил. Скорее, люди были серьезны и озабоченны. Так ждут, должно быть, урагана, шторма... штурма. (Странно, два этих слова, хоть и не однокоренные, но странным образом родственные.)
Долматов объявил, что сотрудники редакции-мужчины остаются у Белого дома, а меня и других наших девушек почти в приказном порядке спровадил кого куда, нагрузив всех дам «срочными и неотложными» заданиями. Потому что, будучи человеком здравым, я думаю, он хорошо осознавал потенциальную возможность кровопролития. Мне выпало отправляться на первый в отечественной истории международный Конгресс соотечественников.
Соотечественники — некоторые из них приехали на свою историческую родину впервые в жизни — были в шоке. Праздник явно приобретал незапланированные «спецэффекты». Глаза у гостей не лучились счастьем свидания с родиной. Напуганные, они задавали мне как аборигену вопросы, на которые я не знала ответов.
Со сцены большого зала участников Конгресса приветствовали официальные лица. Речи их казались уклончивыми и трусливыми. Насколько я помню, никто из ораторов не сказал ни слова в осуждение путчистов. Говорили так, будто ничего не стряслось, будто «Лебединое озеро» мы всегда смотрим спозаранку, а танки у нас обычно меняют место своей дислокации, проезжая по широким столичным улицам.
Потом мы ехали на автобусе в гостиницу «Россия», и я, вместо того, чтобы утешать растерянных соотечественников, плакала, и они утешали меня. А плакала я, потому что боялась. Каюсь, даже не за судьбы демократии, хотя и за них тоже.
Я боялась за своего мужа, который был там внутри, в Белом доме. Злилась на себя, что утром не увязалась за ним, злилась на Долматова, что послал меня на этот совершенно нелепый в такой ситуации Конгресс, и в самую последнюю очередь злилась на ГКЧП. Но не персонифицировано, а так, как злятся на ураган, на шторм... на штурм, который в ту ночь не случился. Всем танкам вопреки и всем тем людям у Белого дома — благодаря...

Недавно я услышала от одного человека, «положительно относящегося» к тем событиям двадцатилетней давности, такое заявление:

«Вот только не надо бы либералам пытаться единолично
«прихватизировать» этот «бренд»: «19 августа». Ведь на баррикадах в
августе девяносто первого были не только их единомышленники».

Позволю себе не согласиться. Этот «бренд» и по праву, и по
справедливости принадлежит либералам. Ещё «страшнее» скажу, «ужаснее»:
он принадлежит демократам. То есть сторонникам и поборникам
демократических идей и ценностей. Ведь в то уникальное
мгновение российской истории  мы были свободными людьми. А свобода
это как раз и есть «бренд» и либералов, и демократов, как бы эта
данность кому-то ни претила.

Тогда у Белого дома демократом себя считал каждый, вкладывая в это
слово его подлинный, обязывающий смысл. Что, трогательный и светлый
Ростропович, примчавшийся защищать российскую свободу, не был
демократом? Да и все без исключения остальные люди, соотечественники в
высоком смысле этого понятия, на их первом и последнем объединительном
«конгрессе» рядом с гусеницами отнюдь не игрушечных танков.

У нас дома есть фотография. На ней один из участников тех событий,
счастливый, потому что победили и автомат не пригодился и лежит рядом на
его письменном столе. Знаю, что нести вахту моему «человеку с ружьём» в
ту тревожную ночь довелось в самой верхней точке Белого дома, поджидая
возможную высадку десантников сверху, с вертолётов. Но про эти мужские
дела у нас дома говорить не принято. Вероятно, считается, что не
женского ума это дело. Хорошо, что хоть фотокарточка сохранилась. Хотя
надо проверить, сохранилась ли.

Постепенно нынешние обитатели Белого дома и кремлёвских палат (совсем
не либералы и точно не демократы) аннексировали то прекрасное слово, за
которое защитники Белого дома 19 августа 1991 года готовы были умереть.
О слово «демократия» сегодняшние «продуманные» и циничные вожди вытерли
ноги, нарисовали на нём череп с костями и стали пугать им несчастных
зомбированных услужливой пропагандой обывателей.

Люди же, что стояли в кольце у Белого дома в ту исполненную высокого
смысла ночь, разбрелись кто куда. Разошлись по домам, разъехались, ушли в
себя или… от нас. А вокруг того самого Белого дома власть уже давно
возвела высокую ограду. Больше никогда не будет «живого кольца»
защитников. Но не потому, что не подойти, а потому, что то, что
находится внутри Белого дома теперь, людям не придёт в голову защищать.
Тогда,
в тот пасмурный августовский день народ пришёл защитить своё
народовластие и своё самоуважение. Но сначала мы выпрямились и подняли
голову. А ещё… встали с колен. Именно тогда, по сути, за всю
многовековую историю первый и, увы, возможно, последний раз.

«Такое не должно повториться», — написано на хитрой роже власти. Она
теперь поёт людям свою колыбельную песню, мурлычет притворным, ласковым
голоском: «Спи, мой доверчивый несмышлёныш. Не было никогда никакого 19
августа. Всё это был лишь глупый сон».
…Hо это было наяву. И это были мы!

Фотографии РИА Новости

http://ej.ru/?a=note&id=11256

No pasaran!

12 АВГУСТА 2011 г. АДЕЛЬ КАЛИНИЧЕНКО

 

На днях прочитала в «ЕЖе» статью Михаила Маргелова «Неонацизм в Европе: пока ещё не очень поздно, хотя кровь уже выступает», и вспомнилось мне ёмкое словечко, бывшее в обиходе у моей сибирской бабушки: «оморочает». Так говорила бабушка моя о недобросовестных рассказчиках, пытающихся нагнать страху, сгустить краски и даже поставить вещи с ног на голову. Итак, основной пафос статьи Маргелова сводится к однозначному выводу: «За стеной европейских ценностей и неонацизму вполне даже комфортно». «Doch!», как говорят немцы, всё с точностью до наоборот.

 Вне всякого сомнения «чрево, которое вынашивало гада» «ещё плодоносить способно». И будет способно, к сожалению, всегда — по той хотя бы причине, что мироустройство по природе своей бинарно, и зло воспроизводится практически прямо пропорционально имеющемуся на свете добру. Но вот географически зло распыляется над поверхностью земли до обидного неравномерно. И когда мы пытаемся сказать, что там у них со всей их хвалёной толерантностью и пресловутыми европейскими ценностями нацизму так же вольготно, как и на бескрайних российских просторах, поэтому «что воля, что неволя» – результат, полюбуйтесь, один, то мы занимаемся самообманом (или просто обманом — не берусь утверждать, чем в контексте статьи Маргелова конкретно).

«Во Франции, Германии, Англии, Бельгии, Нидерландах синагоги забрасывают «коктейлем Молотова»… Недавно в Германии срыли могилу Гесса, которая стала местом паломничества неонацистов». Про «коктейль Молотова», которым «забрасывают синагоги» — впечатляет. Но припомнить что-либо на самом деле значимое на эту тему я не смогла, да и в Интернете, куда залезла для восполнения этого пробела, про метания «коктейля» все больше в Москве и Хабаровске. Чёрт, конечно, отвратителен, особенно с «коктейлем Молотова» в волосатой лапе, но всё же не так страшен, как его зачем-то малюют. Что касается могилы Гесса, которую «срыли», то этот факт как раз говорит о том, что нацизму в Европе не жить… даже на кладбище.

Да, в ночь на 20 июля власти Германии вскрыли могилу одного из сподвижников Гитлера Рудольфа Гесса. С согласия родственников его останки были эксгумированы. Они, вероятно, уже сожжены, и прах развеян над морем. Дело в том, что с некоторых пор могила Гесса в баварском Вунзиделе стала местом паломничества неонацистов. Акция не была приурочена к какой-то дате или событию. Это было сделано, потому что так будет лучше и комфортнее людям.

 Примечательно, что этот сюжет с останками Гесса — это не история про Третий рейх или про Нюрнбергский процесс. Событие это интересно тем, что это сегодняшний день и что это нынешняя власть Германии так однозначно, без заигрывания с правыми, реагирует на нынешние симптомы национал-социализма и производит по своему усмотрению профилактическое лечение.

У Германии всё хорошо с памятью и соответственно — с иммунной системой общества как единого организма. Вероятно, именно поэтому не так давно пассажиры поезда, следовавшего в Гамбург, вызвали полицию к пассажиру, установившему в качестве сигнала вызова на своём мобильном телефоне фрагмент речи Адольфа Гитлера.

Такие номера в Германии не проходят. Любая попытка воскресить воспоминания о Гитлере не только карается по закону, но и встречает единодушное неприятие граждан. И когда соседи по вагону с виду добропорядочного бюргера услышали доносившуюся из его мобильного телефона речь фюрера с печально известным «зиг хайль», то немедленно сообщили в полицию. И уже на следующей станции Харбург наряд стражей порядка увёл в полицейский участок 54-летнего гражданина, установившего на свой мобильный телефон в качестве сигнала вызова подобную реликтовую запись…

 К тому же у нарушителя мобильный телефон был сразу же изъят, поскольку на экране в качестве картинки был установлен портрет Гитлера на фоне штандарта со свастикой. А это уже серьёзное вещественное доказательство на предстоящем суде. В Германии существует закон, запрещающий какое бы то ни было использование нацистской символики — равно, как и чтение книги Гитлера « Майн Кампф»… За нарушение закона — судебное преследование и как минимум весьма солидный штраф.

За любое публичное проявление ностальгии по временам нацизма поклонникам Гитлера грозит до трёх лет тюрьмы. Самое интересное, что этот закон работает, и общество в контексте данной юридической нормы не делает скидок ни на возраст, ни, к примеру, на алкогольное опьянение.

Я сама была однажды свидетелем того, как подвыпившему гражданину полицейские вежливо советовали идти домой, но после того, как тот, спьяну, выбросил руку в нацистском приветствии, тут же надели на него наручники и увели в полицейский участок.

И свастику в Германии не увидишь нигде. Даже на блошином рынке. Если на какой-то старой вещи, к примеру, на письменном приборе, была изображена свастика, то она либо стёрта, либо заклеена. Свастика для немцев — не запретный плод, а нечто неприличное, приблизительно, как детская порнография, и люди, считающие себя нормальными, не хотят этого видеть.

За годы жизни в Германии мне не довелось ни разу увидеть где бы то ни было нарисованную свастику или нечто на эту тему. Но могу предположить, что если бы кому-то пришло в голову  подобное изобразить, «изображение» не просуществовало бы и одного дня. В отличие от Москвы или другого российского города, где подобная настенная живопись может красоваться годами, не шокируя и не возмущая ни горожан, ни органы правопорядка.

Для сегодняшних немцев свастика – пощёчина. Потому что удивительная способность этого народа чувствовать связь времён заставляет его глубоко, если не сказать болезненно переживать за содеянный ушедшим поколением тяжкий грех. Поэтому борьба с неонацизмом в сегодняшней Германии, по моему глубокому убеждению, это превентивная борьба, а не контрмеры.

Солнечным воскресным днём я шла по центру старинного баварского города Аугсбурга и встретила одну свою добрую знакомую, петербурженку, в прошлом преподавательницу английского в одном из ленинградских вузов, начитанную, приобщённую к интернету, ну, в общем, весьма, как сейчас говорится, «продвинутую» даму.
— Я читала в газете, что сегодня будут проблемы с транспортом, — предупредила она меня, — в центре города намечены митинги и демонстрации.
— Какие?
— Не то фашистские, не то антифашистские, не помню точно…
— Ну всё же — те или другие? Не вспомните?
— Ой, честно, не помню. Мне это как-то ни к чему.
Зато городу было «к чему». Теперь уже заинтересованно глядя по сторонам, я вдруг увидела вокруг не просто в честь хорошей погоды вышедших на улицы горожан с детьми, а граждан общества, солидарного в своём категорическом неприятии фашизма и ксенофобии. Об этом неприятии дружно возвещали транспаранты: «Здесь нет места нацистам!», «Наци — вон!» «Аугсбург — без расизма». Самое интересное, что многие плакаты и даже значки на куртках были самодельными, нарисованными дома разноцветными фломастерами .
Молодые люди раздавали прохожим листовки, невольно превращая всех и каждого не просто в участников Дня антифашиста, а в антифашистов как таковых. Причастность и вовлечённость, как мне кажется, невольно пробуждает чувство солидарности. А ещё ответственности. И это очень правильное сочетание. Потому что солидарность, лишённая ответственности за то, ради чего ты объединяешься с другими людьми и что провозглашаешь, может быть опасна и даже губительна.
 Обер-бургомистр города Курт Грибль стоял в толпе горожан, совершенно ничем не отличаясь от остальных: без телохранителей, без свиты чиновников с важными лицами — он был просто частицей этого города. Мне было безумно досадно, что среди этого сплочённого, хотя и такого разноликого, как по возрасту, так и по социальному статусу социума, вообще практически не было «русскоговорящих». А ведь по статистике каждый десятый житель Аугсбурга — выходец из бывшего Советского Союза. «Ни к чему» антифашистская тема для наших сограждан. И это, если подумать, совершенно противоестественно и неправильно.
В тот день я разговаривала со многими, и были мне эти люди не только приятны, но и интересны. Мне хотелось понять, что движет ими в спокойной стране, где опасность ренессанса нацизма на сегодняшний день практически равна нулю. Почему в такую погоду они не идут, к примеру, с детьми в зоопарк, не сидят в пивной за кружкой пива, а митингуют против фашизма? Доброжелательная, средних лет женщина Энти Шёйберт, член партии Зелёных, психолог по профессии, объяснила мне это явление так: «Жизнь в Германии относительно спокойная и простая. И когда начинаются какие-то трудности, как сейчас во время кризиса, например, то так легко тем, кому это надо, попытаться направить недовольство народа на людей других национальностей, на иностранцев, да мало ли на кого. Искать виноватых всегда легче, чем искать в себе силы и находить выход из трудностей. Такое уже с немцами было, но больше мы этого не допустим».

Они на самом деле, похоже, больше не допустят, чтобы в одурманенном дьявольской утопией обществе появилась и начала расползаться «трещина», разделившая общество на своих и чужих. А потом возник бы, словно джинн из тёмной бутылки, и заполонил собой всё пространство дух ненависти: «Мы плохо живём, потому что «они» виноваты». В память о «них» в самом центре Берлина теперь воздвигнут мемориал покаяния одного народа перед другим.
 Однажды примерно в половине седьмого вечера я зашла в музей Холокоста у Бранденбургских ворот. Музей был полон народу. Люди стояли в очередь даже, чтоб написать в книге, в основном, по-немецки: «Nie Wieder!» И по-английски: «Never again!» Детишек своих приподнимали, чтобы те тоже буковку нарисовали.
В музее Холокоста, в центре Берлина, в воскресный вечер…

И последнее. Чуть больше года назад я рассказала читателям «ЕЖа» о том, как баварская деревня Зиннинг дружно восстала против неонациста Антона Пфаллера. А буквально на днях (3 августа) отсидевший два с половиной года в тюрьме и с виду притихший фанатик в лесу в охотничьем домике в упор расстрелял своего двадцатичетырёхлетнего сына. Невольно вспомнился Андерс Брейвик, писавший в своём послании гипотетическим последователям о том, что хотел бы убить и мать, и отца…

Зверь Пфаллер, в сравнении со зверем Брейвиком, устанавливая свой миропорядок, обошёлся, как это ни жестоко звучит, «малой кровью». Скорей всего, «деревенские» в свое  время вовремя помешали…

 

Фотография РИА Новости

 

 

Версия для печати